2. Овечка-Единорог, её гости и секретный рецепт эля

В некотором государстве клонировали Овечку, да как-то неудачно. Было у неё множество дефектов с точки зрения породы, а уж и вовсе никуда не годился сверкающий белый рог на лбу, никак не приличествующий ни овечьему племени, ни женскому полу. Смотрелся он предерзко, и всем так и хотелось его сломать. Также вовсе не желала Овечка есть сухое сено, как подобает взрослому животному, а паслась на сочной лужайке. Не шла она работать на фабрику, где сушили сено, а прыгала по цветам и говорила, что это чудо. Все, кто видал эту Овечку, расстраивались. А пуще всех расстроился Король государства. Созвал он совет, чтобы решить, что делать с такой неправильной Овечкой.
Было это на 222 этаже, ибо то государство располагалось в огромном Дворце из стекла и металла. Оно было геометрически правильно и старалось приводить природные объекты в соответствие с этим совершенством. А Король звался Вольфрам. Корона его, согласно последней моде, была вживлена прямо в мозг и, перекликаясь с благородным именем монарха, выглядела подобно скрученной в спираль металлической нити, как бывало в старинных лампах. Эта конструкция возвышалась над головой, концами уходя за ушами прямо в мозг, и при малейшем умственном напряжении Короля Вольфрама светилась.
Король позвал на тот совет немногих, а именно только своих ближайших помощников: Шёлковую Рыбу, а также Мистера и Миссис Бебебе.
Король рассказал, что за неприятность вышла с клонированием Овечки. Затем он спросил:
— Что сложнее?
— Быть завоевателями, — сказала Шёлковая Рыба.
— Быть насильниками, — тихо, но твёрдо продолжил Мистер Бебебе.
— Быть врагами, — серьёзно заключила Миссис Бебебе.
Тогда спросил Король:
Что проще?
— Прийти, — пропела Шёлковая Рыба.
— Добрыми, — понял Мистер Бебебе.
— Гостями, — уверенно подтвердила Миссис Бебебе.
Тогда повелел Король Вольфрам так и сделать.

А лужайка, где паслась Овечка, располагалась всего-то на третьем этаже, и то по большой милости Министра Этажей. Это была комната, где пол покрыт полевыми цветами. На таких полянах держали в первые дни жизни совсем маленьких ягнят. Но Овечка-Единорог, даже когда подросла, пожелала остаться на своём свежем пастбище. И ей было разрешено, чтобы сбылся план Короля Вольфрама и его советников.
Первой пришла в гости Шёлковая Рыба. Она в буквальном смысле вплыла в комнату по воздуху и сказала:
— Я Шёлковая Рыба удивительной породы. Можно посидеть с тобой среди цветочков?
— Конечно! — доверчиво обрадовалась Овечка. — А почему ты движешься по воздуху, если в природе место рыбы в воде?
— Ах, всё очень просто, — улыбнулась обаятельная Рыба. — Ведь я совсем не нуждаюсь в жидкости. И мне очень хорошо тут и комфортно. Порой приходится покинуть привычную среду, — доверительно наклонилась она к Овечке. — Вот не хочешь ли узнать большой мир за пределами этой лужайки?
— Но ведь эта лужайка и есть мир, — наивно сказала Овечка-Единорог. — Дворец ведь находится внутри природы, а не наоборот, так что куда идти, если природа уже здесь?
— Послушай меня, всё чуть не так, — нежно-лидерски улыбнулась Рыба. — Наш Дворец прекрасен и мудр, и по указу Короля Вольфрама он давно есть источник всего, в том числе у нас прекрасно организуют внутри Дворца всю существующую природу. Её у нас клонируют и размножают, тень от тени. Здесь, среди цветов, хорошо и мило, однако пора познать мир. И ты удивишься, что там хоть немного по-другому, но всё так же уютно. Пойдём-ка, — и Рыба повела Овечку к выходу. Та с интересом пошла.
За пределами комнаты пол был старательно выкрашен в зелёный цвет. Это было совсем не так, как на живой лужайке, но всё же очень мило.
— Отлично, ещё шажок и ещё. Ах, молодец! — не прекращая говорила Рыба, а её мягкие одеяния развевались при плавном движении.
Тут они увидали, что в одном месте краска была положена плохо и проглядывал металл.
— Закрой-ка глазки! — мило, но с некоторым нажимом скомандовала Шёлковая Рыба. И Овечка сквозь зажмуренные глаза подсмотрела, как подруга подправляла краску.
— Теперь можно, — пропела Рыба. — Только сюда вот не наступай, вот молодец. Ну, я тебя не обманула? Всё точь-в-точь?
— Наверно, — вежливо кивнула Овечка, почуяв, что происходит что-то не то.
Мимо прошли роботы-стражники.
— Закрой-ка глазки, — снова задорно, как в игре, сказала Рыба. Но Овечка подсмотрела, что роботы были очень неказистые и неестественные.
— Какая ты молодец, ты уже почти совсем взрослая, — подбадривала Шёлковая Рыба.
Спутницы прошли ещё несколько шагов, и Овечка начала злиться. Всё это была отвратительная подделка, тут не было ни запаха цветов, ни капли росы, ни вкусной травинки.
Овечка топнула ногой и сказала:
— Как же так? Ведь так нельзя. Железки никогда не дадут живого. Как можно обманывать так хитро?
Овечка снова топнула и продолжала:
— Ведь роботы не накормят меня по-настоящему, а я хочу есть!
И, совсем сердито топнув, громко сказала Овечка-Единорог:
— А ты? Как же ты могла забыть свою природу и притворяться, будто легко можешь обойтись без воды?
И тут Рыба стала задыхаться, словно бы и впрямь вспомнив своё естество.
— Закрой-ка глазки, — резковато от отчаяния велела она.
Но Овечка не привыкла закрывать глаза на чужие трудности, а потому быстро потащила Рыбу по мерзкому зелёному коридору обратно, на живительную лужайку, потому что там в углу комнаты даже было небольшое озерцо. Овечка-Единорог поместила подругу туда, и та начала приходить в себя.
— А хочешь выпить? — спросила Овечка, потому что задумала кое-что.
Рыба благодарно кивнула, и тогда Овечка по секретному рецепту, которого сама не знала, сварила за пять секунд волшебный эль из клевера. Был он словно бы и не хмельной совсем, ан нет. Вот Шёлковая Рыба сделала глоток. И тут же глаза её стали большими, круглыми и доверчивыми. И тогда Рыба рассказала свою печальную историю. Оказывается, она жила раньше в воде, работала детским аниматором и развлекала совсем маленьких рыбёнков. Но её оттуда быстро выловили и определили на государственную службу, чтобы она уговаривала неправильных бунтующих Овечек, потому что работа эта — та же самая, что развлекать маленьких рыбёнков.
— Какой дивный эль, — грустно сказала Рыба. — Я словно побывала снова в своём родном прудике. Как жаль, что пора снова работать, ведь работа моя нужная, иначе никому не прожить.
И с большой грустью Рыба покинула лужайку, чтобы доложить Королю о провале. А Овечка, оставшись одна, подумала: «Какая мерзость! До чего же мерзко!»
И стала говорить:
— Чёртова Шёлковая Рыба, которая морочит голову неправильным Овечкам! Чёртовы рыбаки, которые её поймали! Чёртовы одеяния, в которых она задыхается!
И тут, обратив голову ввысь, Овечка вдруг громко топнула. Чуть постояла, словно ей послышался странный неведомый ритм. Но ничего не было слышно, и Овечка успокоилась. Она сказала себе, что живёт в антиутопии, и сразу ей показалось, что тем самым она как бы антиутопла, ибо поняла проблему проблем. И Овечка легла спать.

А как только топнула она, прямо в кабинете Короля Вольфрама вырос сквозь металл стены милый полевой цветок и потянулся вверх. Увидев это бесконтрольное, созвал Король снова совет и показал помощникам цветок.
— Что сложнее? — спросил Король.
— Уничтожить, — несколько растерянно из-за воздействия эля сказала Рыба.
— Растоптать, — грубовато пробубнил Мистер Бебебе.
— Сжечь, — строго прошелестела Миссис Бебебе.
— Что проще? — тогда поинтересовался Король Вольфрам.
— Сделать вид, — входя в рабочее настроение, игриво подсказала Рыба.
— Что ничего, — гнусаво сказал Мистер Бебебе.
— Не было, — решительно подвела итог Миссис Бебебе.
Тогда повелел Король Вольфрам так и сделать. И поверх цветка повесили картину в золочёной раме. Всё стало прилично снова в кабинете Короля.

А тогда к Овечке в гости отправились Мистер и Миссис Бебебе под руку.
— А вот и мы, дорогая, — сияла Миссис Бебебе. В две минуты они познакомились и начали, сидя на траве, говорить о хорошей погоде.
— Милый мой, — обратилась Миссис Бебебе к мужу, — нам нужно пошептаться по секрету. Будь добр, собери мне цветов, я буду рада такому подарку.
Супруг послушно пошёл выполнять просьбу-приказ, а Миссис Бебебе придвинулась поближе и сказала:
— Я ведь вижу, как тебе по нраву пришёлся Мистер Бебебе. Харизматичный мужчина, правда? Ну так вот. Если хочешь, у тебя будет такой свой, хотя помоложе и, конечно, не такой роскошный. Но я обещаю, что будет очень похож, тень от тени.
Овечку и впрямь поразил красивый и статный Мистер Бебебе, который очень уверенно и серьёзно держался. Но были у неё сомнения.
— А что для этого нужно сделать?
— Дорогая моя, тебе нужно просто повзрослеть. Уйти с лужайки, жить прилично, быть женственной. Любить своего Мистера… своего, ты поняла меня? — внезапно угрожающе зашипела она. — А не то я тебе твой рог-то пообломаю. …А впрочем, — снова миролюбиво и безоблачно продолжила она, — тебе нужно его и самой состричь, я отведу тебя для этого к хорошему специалисту. Слишком уж этот рог нескромный, слишком выделяется среди большинства, ну ты понимаешь, — и из-под кудряшек Миссис Бебебе невзначай показался белый круглый рубец.
Овечка понимала. Но кое-что решила уточнить.
— А что значит повзрослеть? — спросила она. — Вроде, у меня всё хорошо, я живу самой естественной и счастливой жизнью.
— Милочка, вот то-то и оно, что слишком естественной. Тебе нужно устроиться на производство, там денно и нощно сушить сено. У тебя должна всегда болеть голова — для настоящей женщины это во многих аспектах важно.
— А не проще ли, — спросила Овечка-Единорог, — а не проще ли пастись на траве? Ведь я верю в чудо. И вот оно, живое и цветущее.
— Конечно, верь в чудо, моя дорогая. Раз в год можно и прогуляться по полянке. Но твоя голова должна болеть о том, чтобы всем хватило сена. Его всегда не хватает, это закон.
— Совсем я запуталась, — расстроилась Овечка. — Ведь сено и получается из травы, так зачем же её высушивать? Пусть чудо будет у каждого, кто пожелает.
— Ах, никому не говори про такое смешное желание, — рассмеялась подруга. — Пора бы уже быть серьёзной и ответственной.
— Быть настоящей женщиной, — продолжала с гордостью Миссис Бебебе, — это, моя милая, значит быть образцом правил и приличий — и в свой срок по доброте душевной передать их другим, вот как я тебе. Этому учила ещё наша бабушка Долли, от которой происходим мы все. А когда ты станешь образцом, то и тебя клонируют. Твои клоны будут как ты, тень от тени. Клонирование — это счастье, моя славная. Ну, будешь ещё потом блюсти своего Мистера, как я своего. И будешь счастливой.
— И что же? — спросила Овечка. — В этом весь смысл жизни?
— Конечно, хорошая, — улыбнулась Миссис Бебебе.
— А где же… А как же Бог? — спросила Овечка-Единорог. — Ведь он задумал жизнь живой, как эта лужайка. А нас всех разными и любящими настоящее, живое.
— Нет, ты ошибаешься. Ведь Бог, — торжественно произнесла Миссис Бебебе, — Бог и дал право нашим монархам на клонирование и регулирование. И, собственно, Бог велел мне привести тебя в большой мир.
— Да какой мир ещё больше лужайки? — топнула Овечка. — Ведь в ней помещается всё, даже то, что снаружи.
— И разве Бог мог велеть такую глупость? — топнула она снова.
— Ведь там снаружи нет ничего стоящего, — топнула Овечка.
— Дорогой! — позвала старательного мужа Миссис Бебебе. — Иди к нам. Как ты думаешь, за пределами этой комнаты есть то, чего нет тут внутри?
— Да, — бодро отвечал её муж. — Например, есть 113-й этаж.
— Ах, мой скромник! — рассмеялась Миссис Бебебе. — Его вчера повысили, и нас переселяют аж на три этажа вверх, на 113-й. Это такая честь. Министр Этажей так добр, он нам как отец, — и она кокетливо поправила кудряшки.
Овечка слушала с подкатывающей тошнотой и не знала, что ответить. Потом нашлась:
— А давайте выпьем за повышение Мистера Бебебе!
Супруги с радостью согласились, и Овечка за пять секунд по секретному рецепту, которого сама не знала, сварила волшебный эль из клевера.
Как только Мистер и Миссис Бебебе синхронно пригубили напиток, то глаза их стали большими, круглыми и доверчивыми. И они рассказали, что вместе их держит только необходимость выстоять, да скупое сено, да борьба за этажи. Что на самом деле всё это тоскливо и совсем неинтересно.
— Ах, милая, — всплакнула Миссис Бебебе, — мне сейчас так хорошо, как будто я вернулась на свою родную полянку, где жила в первые дни. Тогда я не знала, что клонирована, и жизнь была как сказка…
— А мне так хорошо, — признался Мистер Бебебе супруге, — как будто я вспомнил ту юную Овечку, которую любил до тебя в детстве.
— Я тебе вспомню! — мигом протрезвела Миссис Бебебе, и глаза Мистера Бебебе тут же снова стали жёсткими и тупыми. — Дорогая Овечка, нам пора, — несколько натянуто попрощалась она с улыбкой за двоих и утащила Мистера Бебебе прочь из комнаты. Они поплелись к Королю, чтобы сообщить о провале.
А Овечка-Единорог, оставшись одна, подумала: «Какая мерзость! До чего же мерзко!» И стала говорить так:
— Чёртовы Мистер и Миссис Бебебе! Чёртовы люди, которые клонируют овец и говорят, что так велел им Бог! Чёртовы лицемерные супружеские пары!
И, помедлив немного, собравшись с силами, Овечка-Единорог обратила голову ввысь и громко топнула. Послушала тишину, но неведомый ритм, наверно, только послышался. Потом Овечка подумала, что она ведь живёт в антиутопии, и сразу полегчало, словно бы она тем самым антиутопла. Ибо поняла, что проблему проблем нельзя решить, ведь если антиутопию перевернуть так или эдак, то будет только новая антиутопия. И не поможет даже совершить самый решительный переворот. И Овечка легла спать.

А как только она топнула, на другой стене кабинета Короля Вольфрама вырос длинный плющ, дополз по стене до двери и остановился, распустив алые цветы.
Увидев это бесконтрольное, созвал Король снова совет.
— Что сложнее? — спросил он.
— Избавляться, — бодро начала Шёлковая Рыба.
— Прятать, — чуть грустновато продолжал Мистер Бебебе.
— Скрывать, — со стервозным нажимом сказала Миссис Бебебе, поглядывая на мужа.
— Что проще? — вопрошал Король Вольфрам.
— Сделать, — энергично сказала Рыба.
— Частью, — с притворным спокойствием проблеял Мистер Бебебе.
— Порядка, — непроницаемо-недоверчиво завершила Миссис Бебебе.
Тогда повелел Король Вольфрам так и сделать. И слуги повесили искусственный плющ на остальные стены кабинета, а всем подданным было велено повесить искусственный плющ и у себя тоже. И никто не догадался, что плющ в кабинете Короля живой, да ещё и посмел вырасти без приказа.
В ту ночь Король Вольфрам спал мало, но проснулся бодрым. Он не спеша позавтракал, посмотрел на часы и отправился к Овечке на лужайку.
— Ура, Король пришёл! — догадалась она.
— Здравствуй, Овечка, — сказал Король. — Я пришёл поговорить с тобой прямо и откровенно. Ты своим поведением нарушаешь мои законы. Я могу разрешить тебе жить на свежей траве, но ты должна помнить приличия и перестать быть такой дикаркой, нужно уважать вышестоящих. Ты должна быть тенью от тени. Если ты будешь так делать, то я разрешу тебе носить рог и не спиливать его.
— Король, Король! — сказала Овечка. — Что же так строго? Вот у меня есть эль, может быть, ты хочешь пить?
— Да, спасибо, — сказал вежливый Король.
И Овечка тут же по секретному рецепту, которого сама не знала, приготовила волшебный эль из клевера. Как только Король Вольфрам выпил глоток, то глаза его на миг стали большими, круглыми и доверчивыми. Но тут же вернулась сдержанность, потому что он был настоящий профессиональный монарх. И сказал Король Вольфрам только одно откровенно:
— Перегораю я… Перегораю.
А что вспомнилось ему от дивного напитка, не рассказал, только помрачнел. Корона его неровно мерцала, словно не знала, светиться или погаснуть.
Овечка в сердцах топнула:
— Что же ты делаешь с собой, Король! Нельзя так уставать! И нарушать законы природы!
И топнула снова:
— Так можно себя искусственными правилами и привычками в гроб вогнать!
И ещё со всей силы топнула и взревела почти по-волчьи:
— Всем нельзя, а Королю совсем нельзя, потому что за ним идут!
Король Вольфрам не удостоил её ответом. Просто встал и ушёл, словно бы и эль не пил. Пошёл к помощникам и сухо приказал:
— Поместить Овечку в Каменную Комнату, где нет ничего живого, чтобы только чуть воздух поступал. Пусть живёт при светодиодной лампе. А кормить сеном самым жёстким. Пусть узнает, каково жить нормальной, взрослой жизнью.

Точно так и было сделано. В мрачной Каменной Комнате было прохладно и пусто. Овечка прилегла и стала уныло размышлять, что больше ничего хорошего не будет. «Или всё-таки будет?» — шевельнулась в ней надежда. И тогда прямо перед ней из камня пробилась ромашка. «А может быть, я что-то могу сделать с этой ситуацией?» — удивлённо встрепенулась Овечка. И чуть поодаль из камня вырос подорожник. «Природа всего живого сильнее правил и лицемерия!» — восхитилась она. И тогда весь пол покрылся травой и цветами, и стала там быть лужайка, сочная, свежая. А над травой повисли серебристые звёзды и стали освещать пространство живым добрым светом.
И тут Овечка окончательно на всех разозлилась. Она стала говорить:
— Чёртово клонирование! Чёртова Шёлковая Рыба! Чёртова бабушка Долли! Чёртовы Мистер и Миссис Бебебе! Чёртовы все их клоны! Чёртов Король Вольфрам! Чёртовы все его подданные! Все они, кто внушает мне, себе и всем, что мы живём в антиутопии! Ведь этим они сами тонут и других топят! Эх… и чёртова я, что верю им в этом!
И тогда Овечка-Единорог обратила голову ввысь и топнула. И топнула снова. И ещё раз топнула. И, сама того не заметив, вовлеклась в дивный неведомый ритм, стала она танцевать. И не было антиутопичной проблемы проблем. И не было фальшивых коридоров в нелепую взрослую жизнь. И не было тиранично-ласковых уловок. Всего этого не было никогда вовсе, потому что они только тень от тени. Был, и есть, и будет только Свет, что обнаруживает непохожесть всех и каждого, и каждого на всех, и каждого на каждого. Овечка танцевала, её топот пробуждал живое. И была только Природа, внутри которой всё сущее живёт разнообразно и неправильно, внутри которой даже нелепо-искусственное оживает и расцветает. И Овечке танцевалось легко, а её рог светился белым сиянием. И словно бы она сама была тот эль, рецепта которого никто не знает. И Овечка-Единорог продолжала танцевать, продолжала и продолжала до поздней ночи…

И вдруг в темноте при свете сверкания своего рога увидала Овечка в стене тропинку, ход — да такой просторный, да весь покрытый травами да цветами снизу, а на потолке у этого коридора облака летают и птицы свистают. Овечка обрадовалась и пошла себе гулять по этому замечательному пути. Шла дорога, разветвлялась, целый лабиринт оказался внутри стен. И вдруг ход стал шире, а потом привёл на поляну. Большую, просторную, словно бы бесконечную. Там горел костерок, да сидели вокруг того костра Король Вольфрам, Мистер и Миссис Бебебе и Шёлковая Рыба. Но в каком виде они были! У Мистера и Миссис Бебебе было у каждого на лбу по длинному белому рогу, на кудряшках Миссис Бебебе красовался бантик, гармонировавший с джинсовой недлинной юбкой и легкомысленной футболкой, а Мистер Бебебе был в коротких штанишках, заместо своего обычного строгого костюма. Шёлковая Рыба была какая-то Ситцевая, потому что развевался на ней озорной сарафан в цветочек, и водяные капли летали вокруг неё, касаясь чешуи и плавников. А пуще всех отличился Король. Его Величество был в заплатанных штанцах и рубашке и в короне из разноцветных лампочек, которые весело мигали. И в глазах его горели огоньки живые, только поярче лампочек. И что же все они делали тут? Сидели и пили эль из клевера, причём без всякого рецепта!
Увидев Овечку, вся компания закричала: «Ура!» и «Налейте ей!»
— Ничего себе, — сказала она, приходя в себя с каждым глотком эля. А вы здесь совсем другие.
— Конечно, — сказал Мистер Бебебе, — мы ведь сейчас спим. Мы собираемся тут каждую ночь. И мы совсем не такие, какими тебе кажемся.
— А что ж вы, когда просыпаетесь, делаете такие глупости? — спросила Овечка-Единорог.
— Так ведь не помним ничего, — вздохнул Король. — Я порой пытаюсь отсюда повлиять на себя, который я наяву. И всё без толку. Как ты первый раз топнула, глядя на небеса, так я не выдержал и сам себе в своём кабинете вырастил цветок. А проснулся — и завесил его картиной. А как топнула ты второй раз, так меня проняло, и я себе плющ в кабинете организовал — живой, всамделишный. А проснулся — и вот беда, опять наделал дел… Всё напрасно, нечего и пытаться.
— Нет, нет, это ты зря, — сказала Овечка. — Нужно пытаться снова и снова, и всё получится.
— А давайте, — озорно сказал вдруг Король, — а давайте, пока все спят, устроим революцию!
— Хи-хи-хи, — сказала Миссис Бебебе, покачав бантиком. — Хи-хи-хи.
— Чего сразу хи-хи-хи, — покосился Король.
— Так ведь кого мы свергать-то будем? Тебя, бябябя, бебебе, — сказала она.
— Нет, — сказал Вольфрам, — нет, меня лучше не надо. Я, может, с детства мечтал стать Королём, — подбоченился он. — Нет, плохая идея.
— А давайте, — сказала Овечка-Единорог, подражая его интонации, — а давайте, пока все спят, устроим эволюцию.
— Это как? — озадаченно спросила Рыба, но словно бы уже всей ситцевой в цветочек душой знала ответ, который брезжил в ней.
— Сейчас, нужно обсудить, — заявил Вольфрам.
— Что проще? — спросил Король своих советников.
— Не делать, — хором сказали они.
— А что ещё проще? — спросила тут Овечка.
— А чего спрашивать, делать нужно, — сказал Мистер Бебебе.
И сделали они эволюцию.

Читать далее: ДЕТСКИЙ КОНСТРУКТОР: Благодарность

Вернуться в Оглавление